На прошлой неделе завершился ХХ съезд КПК. Каковы итоги съезда для Беларуси? И чего ожидать от КНР в ближайшие годы? Разбирался политолог Пётр Петровский.

Китайская политическая культура традиционно предусматривала, что все кадровые и стратегические вопросы на съездах подобного рода решаются в кулуарах, а каких-либо утечек до самого окончания мероприятия не бывает. ХХ съезд проходил в чрезвычайно сложной международной ситуации, которая сопровождалась глубокими экономическими проблемами внутри самого Китая.

Шторм перед съездом

Преддверие съезда оказалось одним из самых сложных периодов в новейшей истории Китая. Весь 2021г. в КНР штормило строительный сектор, а это 21% всего ВВП страны. Политбюро ЦК КПК даже пришлось отказаться от стимулирования экономики с помощью сектора недвижимости. Имевшееся избыточное предложение жилья на рынке стало угрозой для будущей экономической стабильности КНР. Было принято решение о перенаправлении инвестиций в более «приоритетные» сектора, такие как высокотехнологичное производство.

Однако это оказалось не последним экономическим испытанием. Несмотря на достаточно позитивное начало экономического 2022г. с ростом ВВП в 1-м квартале в 4,8%, 2-й квартал оказался не таким радужным. Рост в 0,4% ВВП был похож на стагнацию. Хотя это и было вызвано локдауном, но подорвало выполнение официальной цели по росту ВВП КНР в 2022г. в размере 5,5%. На это указывают несколько показателей. Во-первых, продолжается замедление роста промпроизводства: 3,8% в июле против 3,9% в июне. Во-вторых, происходит девальвация китайского юаня – около 8% с начала года.

Несмотря на объявление китайским руководством курса экономической политики «двойной циркуляции», которая предполагает переход от экспортоориентированной экономики к доминированию внутреннего потребления, общий объем китайского товарного экспорта составляет критические 20% национального ВВП.

На этом фоне нарастают и социальные проблемы. Рост безработицы среди молодого поколения до 30 лет приблизился к 20%.

Снижение темпов экономического развития КНР стало результатом не столько современных мировых реалий, сколько сигналом исчерпания потенциала роста той политэкономической модели, которая была заложена Дэн Сяопином через политику реформ и открытости в 1978г. По оценкам экономистов, КНР достигла т.н. «стеклянного потолка» среднего дохода, т.е. ситуации, где дальнейший рост доходов населения требует структурной модернизации экономики.

К негативным социально-экономическим трендам добавились также кризис международных отношений и провокативные действия США, в частности визит спикера Палаты представителей США Нэнси Пелоси (на фото в центре) на Тайвань, который стал имиджевым ударом по Китаю и Си Цзиньпиню лично.

Провалы СВО России на харьковском направлении, рост недоверия к ее положительному исходу со стороны развивающихся стран и усиление санкционного противостояния привели к дистанцированию части нейтральных стран от Москвы, большей их осмотрительности в отношении России и к более внимательному отношению к мнению Вашингтона. Примером тому стал отказ банков Узбекистана, Кыргызстана, Турции, Армении и некоторых других стран от работы с российской системой оплаты «Мир». Этот фактор играл не на пользу сторонникам Си Цзиньпина, готовым идти на усиление противостояния с США.

Антизападный съезд КПК

На этом фоне полной неожиданностью стали кадровые решения ХХ съезда КПК. Если объявление о возможности военного решения «тайваньского вопроса» прогнозировалось частью экспертов, то сосредоточение власти в руках сторонников Си Цзиньпина и шанхайской группы с полным вытеснением комсомольцев (сторонников китайско-американской дружбы) оказался для всех неожиданностью.

Всегда ритуальный и чистый от эксцессов съезд также отличился публичным выведением из зала заседания бывшего генсека Ху Цзиньтао. Официально власти указали на проблемы с самочувствием товарища Ху. Однако появившиеся кадры с его «изгнанием» из зала съезда говорили скорее о политическом решении в отношении его дальнейшего пребывания на съезде.

В результате уже с понедельника стало наблюдаться резкое снижение индексов на китайском фондовом рынке. По итогам съезда 24 октября индекс CSI 300 снизился почти на 3%, индекс Hang Seng упал на 6,3%, а индекс Hang Seng Tech обвалился на 9,6%. До этого ни один из съездов ЦК КПК не вызывал столь высокой волатильности на китайском рынке.

Все это говорит, что стратегически на ближайшие 5 лет Китай выбирает курс на переформатирование подходов во внутренней и внешней политике. Будет усилена политика стимулирования внутреннего спроса и импортозамещения. Следует ожидать увеличения роли ВПК в структуре китайской экономики, а также госрегулирования. Не исключен сценарий военного решения «тайваньского вопроса», на что указывает усиление сторонников этого сценария в китайском Политбюро.

А нам что с этого?

Белорусское руководство еще за месяц до съезда продемонстрировало, что сделало ставку на победу Си Цзиньпина. Это произошло на саммите ШОС в Самарканде, где прошла встреча Александра Лукашенко с лидером Китая. В результате ее Беларусь и КНР выпустили совместную декларацию об установлении «всепогодного и всестороннего стратегического партнерства», что является самым максимальным уровнем отношений Китая с другими государствами. Этому предшествовала подача Минском официальной заявки на вступление в ШОС. Следует признать взаимосвязанность этих двух политических действий. Видно, что Пекин в ШОС отыгрывает ведущую роль. Поэтому вступление в ШОС стало одним из условий на повышение уровня отношений между РБ и КНР до максимально возможного.

Однако углубление международного противостояния ставит под вопрос реальную роль и место Беларуси в китайской инициативе «Один Пояс и Один Путь». Раньше Минск был важен для Пекина как, прежде всего, транзитная страна на пути в ЕС. Усиление санкционного противостояния между США и КНР, подключение к нему ЕС на стороне Вашингтона ставит под сомнение транзитный потенциал белорусского направления «Пояса и Пути». Здесь также играет заметную роль намеренное политическое торможение Польшей и прибалтийскими государствами прохождения таможни товаров с территории Беларуси. Не исключается риск полного закрытия границы между ЕС и Беларусью.

В этой связи Минску следует искать новую роль, чтобы заинтересовать Пекин. И одна из них напрашивается сама собой. Беларусь становится самым близким для Китая партнером в Восточной Европе. Более того, она находится между Литвой и Украиной, странами, демонстративно проводящими антикитайскую политику. И если Вильнюс уже находится в авангарде противостояния, установив де-факто дипломатические отношения с сепаратистами из Тайваня, то Киев находится только в начале этого пути, демонстративно направив 25 октября, сразу после окончания ХХ съезда КПК, свою делегацию на Тайвань.

В этой ситуации белорусско-китайские отношения получают политический импульс и становятся для Пекина вопросом имиджа. Сотрудничество Беларуси и Китая на фоне синофобии Вильнюса и Киева теперь трансформируется в витрину. Для Пекина белорусско-китайское сотрудничество становится посылом всему региону: «хорошие отношения с Китаем = торгово-экономическая успешность». Статистические данные за 7 месяцев говорят, что интенсификация торговли уже наблюдается. Китай стал вторым экономическим партнером Беларуси. Минск нарастил свой экспорт в КНР на 97% (около $700 млн.). Понятно, что данный рост стал результатом диверсификации внешней торговли Минска из-за санкционной агрессии Запада. Но без помощи Пекина вряд ли можно было бы ожидать подобных результатов.

Однако возникает вопрос в потолке возможностей торговли. Да, Китай демонстрирует желание наращивать белорусский импорт удобрений и продовольствия, но не готов пускать белорусскую промышленную и высокотехнологичную продукцию на свой рынок из-за огромной концентрации собственных конкурентов-производителей. Единственной возможностью для Беларуси здесь могут стать выходы на рынки стран «Пояса и Пути» и подключение Китая к кредитованию местных потребителей для покупки белорусской промышленной продукции.

Но это будет возможным только при условии наращивания совместных предприятий и производств комплектующих Беларуси и Китая. Примером тому уже могут послужить совместное предприятие «Маз-Вейчай» по производству двигателей и других комплектующих для грузовиков или же производство суперконденсаторов компанией «Чэнду Синьджу Шелковый Путь Развитие» для электробусов «Белкоммунмаш».

Не следует забывать и о потенциале переориентации белорусского ИТ-сектора на рынки КНР. Правда, здесь требуется как помощь руководства двух государств, так и готовность самих белорусских компаний не зацикливаться на Западе, а диверсифицировать собственные рынки в сторону Китая.

Вторым вызовом для белорусско-китайских отношений является геополитическая нестабильность. И если Пекин на ХХ съезде выбрал путь на усиление конфронтации с США, то Москва, стратегический союзник для Минска, пока не решила, как и чем должна закончиться СВО в Украине, с самого начала которой из Кремля происходят мало понятные действия и посылы по продвижению переговорного месседжа Западу. Торгуется ли Москва с Западом за нейтралитет в конфликте Вашингтона и Пекина, пока неясно. Понятно лишь одно, что в случае возможного перехода России в стан Запада для Беларуси это будет точкой напряжения.

Поэтому для Минска жизненно важно, чтобы Китай и Россия находились по одну сторону баррикад в противостоянии с Западом.

Пётр Петровский